Денис Чукчеев (chukcheev) wrote,
Денис Чукчеев
chukcheev

Categories:
«Юморист».
Михаил Идов, скорее, невольно, чем вольно, снял совершенно замечательный фильм – проницательный, правдивый и чрезвычайно многое объясняющий в том, что случилось с нами в последние тридцать с лишним лет.
Как это у него получилось? Благодаря филигранному выбору главного героя, на долю которого и выпало исполнение авторской сверхзадачи, – заслуженному работнику увеселительного жанра Борису Аркадьеву.
Аркадьев, еврей из Гомеля, как он сам рассказывает о себе, в конце 50-х перебрался в Москву и за это время, т.е. к лету 1984 года, сумел сделать неплохую карьеру. Он – популярный юморист, чья известность носит, благодаря телевидению, всесоюзный характер.
У него приличная многокомнатная квартира, видеомагнитофон, импортного происхождения одежда. Он сладко ест, вкусно пьёт, увлекательно скачет в постели с молоденькими поклонницами. Он не знает бытовых проблем, его никто не преследует, над ним ничто не капает: крепкий тыл, прекрасные дети, пробивная жена.
При этом Борис Аркадьев люто ненавидит своих почитателей, хотя не может прожить без их обожания – ни в материальном, ни в эмоциональном плане; считает себя непризнанным гением и продолжателем традиций великой русской литературы – прямиком от Гоголя, не меньше; очень переживает из-за того, что вынужден пребывать в маразматическом позднем Совке.
Даже слепому становится ясным, что этот холёный, преуспевающий, нехило зарабатывающий артист больших и малых домов культуры непременно должен взорваться и совершить какой-нибудь героический поступок, потому что честному человеку невозможно оставаться приспособленцем и конформистом в этой удушающей атмосфере лета 1984, когда до прихода Минерального секретаря остаётся всего ничего.
И Борис Аркадьев совершает этот поступок, повергая зрителей в искреннее смятение. Случается это в элитном банном комплексе – в окружении сотрудников Комитета государственной безопасности, куда Аркадьев попадает с банкета в честь юбилея супруги генерала ГБ Ясенева.
Что может сделать наш мятущийся интеллигент и наследник русской классики. Самое очевидное – сжечь себя, как Ян Палах, в знак протеста против унижений свободной личности: гебисты, вот поразительно, потребовали от специально приглашённого комика весёлых шуток.
В крайнем случае, разразиться монологом примерно в таком духе: «А вы, презренною толпой стоящие у трона, свободы, гения и славы палачи!..», присовокупив много горьких и справедливых строк про неверную политику партии в области искусств и гуманитарных наук.
Однако Аркадьев находит третий путь – путь взбунтовавшегося хама, на которого в присутствии начальства вдруг нашло помрачение. Сначала он одаривает аудиторию политическими остротами сомнительного свойства – про без пяти минут находящегося в могиле Черненко, который действительно в эти месяцы стремительно умирал, про мумию Ленина с фаллосом Распутина. Потом, окончательно осмелев, Аркадьев решает нанести завершающий удар, принявшись высмеивать дородную супругу генерала, теряя последние капли остроумия и забавности.
Слушать раздухарившегося Аркадьева невыносимо, но не потому, что испытываешь страх за судьбу отчаянного героя, намеренного не пощадить себя ради минуты вольного слова, минуты настоящей жизни, а по причине испанского стыда: «Борис, ты же умный, с большим вкусом человек, неужели ты считаешь, что речь висельника должна звучать так?!» Впрочем, висельником Аркадьев не становится: внезапно в его бунт вмешиваются обстоятельства непреодолимой силы, и поток острот стихает.
На этом история, в общем, закругляется; Идов рассказ обрывает, но нам ничего не мешает пройтись чуть дальше по прочерченному автором пути, представив, что случится с его героем совсем скоро. А совсем скоро начнётся Перестройка, и Аркадьев, которому чекисты обещали муки и кары, превратится во властителя дум – острого, едкого, безжалостного борца с КПСС и всей советской системой.
Очевидно, что в те безумные годы карьера Аркадьева совершит ещё один взлёт, и он станет не только членом какого-нибудь демократического движения, но и депутатом, а после Августа 1991 – особо приближённым к верхушке уже новой только что победившей власти.
Аркадьев не будет вылезать с телевизионных и радийных эфиров, убеждая бывших советских граждан в прогрессивности и благостности ельцинского режима, превратившись в лидера общественного мнения, с которым волей-неволей придётся считаться.
Аркадьев достигнет вершины – доступной юмористу, будет пасти народы, получать премии и государственные награды, но он так и останется в душе холопом, покорно обслуживающим своих хозяев. И совершенно не важно, под каким именно они знаменем.
А что до бунта в чекистской бане, то Аркадьев и его сумеет выгодно продать, представив эту выходку как дерзкий мятеж, а себя – как несгибаемого диссидента, Манделу и Сахарова в одном флаконе.
Повторюсь, ничего этого Идов не показывает, но, вспоминая жизненные перипетии бывших советских, а ныне российских работников шутейного цеха, не исключая и недавнего кавалера ордена «За заслуги перед Отечеством» третьей степени, вообразить, что у Бориса Аркадьева маршрут будет именно таким, совсем не сложно.
Из хама не выйдет пана – убеждает нас своим фильмом Михаил Идов. Вот если бы он ещё разъяснил, как этих хамов повыгонять с насиженных за десятки лет мест…
Tags: Кино
Subscribe

  • (no subject)

    Если взглянуть на то, как трактуют в России новейшую историю Испании, то картина получается если не идеальной, то весьма вдохновляющей. Просвещённый…

  • (no subject)

    Попытка Советского Союза установить доминирование в Центральной Европе, которая досталась ему по результатам Второй Мировой войны в качестве трофея,…

  • (no subject)

    Традиционный наш упрёк Западу заключается в том, что он недооценивает наш, русский вклад, в великие исторические свершения, прежде всего в разгром…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments