Денис Чукчеев (chukcheev) wrote,
Денис Чукчеев
chukcheev

Categories:
«Братство».
Скандал, сопровождавший выход этого фильма Павла Лунгина, весьма способствовал не только его продвижению в информационном пространстве, но и правильному восприятию в зрительном зале, ибо, когда, вместо обещанного ужаса и кощунства, на экране возникало суровое и несентиментальное кино, это весьма улучшало впечатление.
Да, «Братство» Павла Лунгина, автора «Луна-парка» и «Царя», получилось отличным, зрелищным, захватывающим, по-настоящему увлекающим, очень точным в передаче того, что называется дух времени, ибо Лунгин сумел – очевидно, по собственной памяти – передать атмосферу конца 80-х, причём сделать это не аккуратно расставляя бутафорию, но насыщая само пространство повествования.
Точнее, почти получилось, поскольку даже столь опытный и матёрый режиссёр не сумел удержаться от финального фо-па, смазывающего, не фатально, но ощутимо, тот положительный настрой, который вызывала картина.
С чем это связано? Нет, не с малоприятными деталями, который сопровождали пребывание Ограниченного контингента советских войск в Демократической республике Афганистан: война есть война и сопровождающая её грязь, безусловно, отталкивающая зрителя, не кажется нарочитой, намеренно чернушной.
Так бывает. Нам хочется иного, хочется, чтобы наши солдаты были безупречными крестоносцами социализма, которые пришли в это дикое место спасать афганцев от варварства ценою собственных жизней, но это – картинка для замполитов: когда идёт беспощадная борьба без правил, не до белых одежд. «Умри сегодня ты, а завтра я».
Проблемы фильма были порождены иным. По-видимому, ещё на этапе создания сценария авторы не сумели определиться, в каком именно жанре будет их «Братство». Всё было такое вкусное, такое классное, потому в одну ленту загнали две совершенно стилистически, но не географически, не стыкующихся истории.
Первая – про мужественных чекистов, выполняющих свою работу в исключительно трудных условиях, когда враг повсюду, свои столь же коварны, как и чужие, верить никому нельзя; до Бога высоко, до Лубянки далеко, надежда лишь на фарт да безотказность Калаша.
Словом, боевик, пусть и без гламура, эффектных драк под динамичный саунд и замедленных пролётов трассеров. Главный герой – полковник КГБ Дмитрич, в котором опознаётся будущий директор ФСБ Николай Ковалёв, предшественник Путина.
Вторая – про мрачную сущность войны, этого узаконенного массового смертоубийства, когда отпадают одно за одним все прежние представление – о долге, воинском и интернациональном, о защите государственных интересов, о братстве, рождённом под огнём, и остаётся только чёрное отчаяние и безумное желание бежать из этого ада.
Словом, драма, продолжающая великую традицию антимилитаристского кинематографа с его некогда чеканно сформулированным лозунгом: «Прощай, оружие», драма, которая органично существует в любой европейской культуре, не исключая и российскую, ибо отрицать и демонизировать войну есть обязанность интеллигенции. Главный герой – пехотный лейтенант по кличке «Грек», в котором легко увидеть очередного лишнего человека русской литературы.
Но, вогнав в одну ленту две истории, которые не являются взаимодополняющими сюжетными линиями, а разрывают единую нарративную ткань, ибо боевик, предполагающий победу героя, сугубо контрарен драме, смакующей полный моральный крах, авторы сталкиваются с тем, что у них проваливается кульминация.
Если бы снимался только боевик, то такой кульминацией стало бы спасение попавшего в плен отважного молодого лётчика, ценного не потому, что он сын генерала, а потому, что воплощает лучшие качества русского воина: нельзя таких парней терять.
Но авторы не даруют своему Дмитричу такого триумфа, жанровая структура осыпается, и отсутствующую кульминацию приходится срочно симулировать внезапно проснувшимся массовым пацифизмом, когда служивые люди, только что безропотно выполнявшие свою нелёгкую работу, принимаются корчиться от омерзения к себе и окружающему миру.
Это включение истерики у только что вменяемых мужчин выглядит как чайные разводы на парадной скатерти: не смертельно – для картины в целом, но лучше бы обойтись без такой промашки, нормально же всё начиналось.
Короче говоря, если бы кто отважился пройтись цензурными ножницами по «Братству», отчекрыжив эпизоды с нравственным прозрением симпатичных персонажей, которые по авторскому произволу вынуждены выкидывать белый флаг, предавая не только своих товарищей, честно прошедших через огненные афганские годы, но самих себя, однажды выбравших в качестве профессии служение Родине, – то фильм бы очень много приобрёл, потеряв в метраже.
Тем более что затраченные постановочные усилия, когда в Дагестане был воспроизведён натуральный Афганистан, обернулись поразительным результатом. Пожалуй, впервые на нашем экране, а о событиях тех лет снято достаточно, эта далёкая страна предстаёт не как территория мрака, откуда стоит бежать при первой же возможности, но как самостоятельная цивилизация, ничуть не похожая на нашу, но по-своему привлекательная, не слишком понятная, но не тотально враждебная, полностью отторгающая пришельцев.
Афганистан – больше не Мордор. И в этом несомненная заслуга Павла Лунгина и его «Братства».
Tags: Кино
Subscribe

  • (no subject)

    О том, как не надо защищать Бориса Николаевича. Довелось прослушать небольшой монолог крепко постаревшего Жванецкого в похвалу Первого президента…

  • (no subject)

    Попался на глаза выпуск передачи «Час пик» от 9 июня 1994 с участием Егора Гайдара. С момента выборов в Первую Государственную Думу прошло чуть…

  • (no subject)

    Просвирнин. Вторым поводом посетить ток-шоу с членами Комитета 25 января было желание увидеть живьём Егора Просвирнина, чтобы сопоставить два образа…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments