Денис Чукчеев (chukcheev) wrote,
Денис Чукчеев
chukcheev

Category:
«Француз».
После картины про одну бабу от Андрея Смирнова ничего хорошего ждать не приходилось. Деградация таланта была столь очевидной и столь беспощадной, что уход из профессии казался неизбежным (и благотворным) – совсем не по демографическим причинам.
Человек снял «Белорусский вокзал» и «Осень», а потому может позволить себе почивать на лаврах, о возвращении же после долгого простоя мы почтительно забудем, словно его и не существовало: в справочнике картина есть, в подлинной творческой биографии Смирнова её нет.
Однако Андрей Сергеевич сумел удивить, выбравшись из абсолютного, безнадёжного, безвозвратного пике, выпустив картину, которая не только не выжигает испанским стыдом, но и оставляет очень благоприятное впечатление.
«У Смирнова получилось?» Да, как ни дико это звучит, но подходящий к восьмидесяти годам режиссёр ещё вполне способен к увлекательному, волнующему высказыванию, без снисхождения к прошлым заслугам и ставшим классическими шедеврам.
В чём тут причина? По-видимому, в том, что Смирнов остро зависит от материала, который он не просто должен знать, но которым он обязан жить. Потому «Француз», время действия которого – вторая половина 1957 – первая половина 1958, место действия – Москва после двух потрясений, ХХ съезда и Фестиваля молодёжи и студентов, есть одновременно рассказ режиссёра о своём отрочестве, которое, шесть десятилетий спустя, вдруг возникает на киноэкране.
И эта лично переживаемая причастность происходящему буквально творит чудеса, когда, после несколько затянутого парижского пролога, мы переносимся в Страну Советов, которая у главного героя, члена ФКП, должна вызывать самые светлые чувства.
Но, заранее зная об идеологических предпочтениях Смирнова, мы понимаем, что разочарование в СССР у Пьера Дюрана наступит с неизбежностью солнечного затмения, а значит, финал немного предсказуем.
Впрочем, и здесь Смирнов умудряется найти собственный подход, органично соединяя дворянскую, белогвардейскую, диссидентскую, мелкобуржуазную, стиляжную неприязни Степаниды Власьевны, которые дают столь крутую итоговую лигатуру, что Советский Союз натурально представляется Мордором, бежать из которого следует всеми возможными средствами.
Нормальный человек в этом ужасе, мраке, говне, бесправии, униженности находиться не может и не должен, и не имеет значения, поздний ли сталинизм на дворе или уже ранняя оттепель, служат ли опричники под вывеской министерства или комитета, пока есть силы и ум либо сексапильность и молодость отсюда надо рвать.
Ибо во всей стране – от подвалов, где собираются неформалы, до аудиторий главного вуза, от квартир литературной номенклатуры до провинциальных бараков, от загородных коттеджей до погнивших коммуналок – нет места, где можно почувствовать себя в безопасности, безнадзорности, полном и покойном одиночестве.
Это ощущение Смирнов продавливает на протяжении двух экранных часов, и, в конце концов, оно захватывает целиком, отчего отлёт главного героя из страны победившего социализма в переживающую алжирскую войну Францию кажется индивидуальным исходом: никогда больше.
Фильм посвящён памяти одного из столпов правозащитного движения Александра Гинзбурга, чья фамилия не звучит ни разу, но постоянно поминаемый «Алик» никаких сомнений не оставляет: да, это он, ещё один равноправный участник действа, находящийся за сценой персонаж, задающий картине историческое измерение.
Впрочем, «Француз» значим не только этим. Если чуть включить фантазию, то окажется, что лента Смирнова – это ещё одна несостоявшаяся альтернатива на тернистом российском пути, и, если бы автор не опоздал на двадцать четыре года, то в декабре 1995, накануне выборов во вторую Государственную Думу, такой фильм мог бы стать самым ярким и убедительным аргументом, почему надо объединяться вокруг демократов и останавливать коммунистический реванш.
Но «Француз» ещё не был тогда даже в проекте, и, вместо удержания медийного пространства, случилась его стремительная сдача: появление «Старых песен о главном» означало разворот тренда. Проклюнувшаяся ностальгия будет лишь усиливаться, чтобы 1999 стал скорым и неизбежным.
Словом, если отбросить все эти альтернативные турусы, то выстрел Смирнова приходится в пустоту. Сегодня звенящая ненависть к Советской власти – это нелепость и анахронизм, но не потому, что архивные материалы раскрыли утаиваемый демшизой гуманизм социалистического строя, а потому, что всё это покрылось толстым слоем пыли. Искренне ненавидеть генсеков сейчас – это как разоблачать злоупотребления римских императоров: проехали.
Под точно таким же «Проехали» будет погребён и «Француз».
Tags: Кино
Subscribe

  • (no subject)

    Одной из, как теперь становится понятным, важнейших сфер, где Советский Союз категорически проигрывал Западному миру, была область развлечений.…

  • (no subject)

    Роман Вячеслава Шишкова «Угрюм-река» полезен в качестве пособия начинающему беллетристу как иллюстрация того, что книгой должна владеть одна мысль,…

  • (no subject)

    Роман Мориса Симашко «Маздак», вышедший в 1971 году, т.е. в то время, когда советского человека, уже накопившего первый жирок в период…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments