Денис Чукчеев (chukcheev) wrote,
Денис Чукчеев
chukcheev

Categories:
«Командир счастливой “Щуки”».
К этому фильму Бориса Волчека придирчивый заклёпочник сочинит сотню-другую претензий и будет категорически прав, ибо вольностей против исторической и униформологической достоверности там предостаточно.
Однако меня интересует не эта материя, но собственно кинематографические ошибки, заставляющие спустя полвека краснеть за работу почтенного и уважаемого человека, который, полагая, что десятилетия беспорочной вахты за видоискателем сами по себе превращают ветерана отрасли в годного режиссёра-постановщика.
Увы, это не совсем так. Борис Волчек, замахнувшись на высокое кресло, не сумел доказать, что заслуживает его занимать, оставшись замечательным оператором, способным разыскивать ракурсы в совершенно безнадёжных ситуациях и спасать сцены за счёт крупных планов таким образом, что это не выглядит как грубая заплата.
В чём заключалась главная беда Волчека? В том, что так и не научился за годы в кино читать сценарий. И хотя к созданию драматургической основы КСЩ, как свидетельствуют титры, он был причастен, это положение ничуть не спасло, а, возможно, лишь усугубило. По причине недоступности текста более определённо высказываться затруднительно.
Итак, кто главный герой его истории? Странный вопрос: конечно, капитан третьего ранга Алексей Строгов в исполнении блистательного Петра Вельяминова, который чуть староват для этой роли, но всё равно запредельно прекрасен.
Нет, Алексей Строгов, при всех его регалиях и заслугах, главным героем не является, но не потому, что он гибнет в финале, это обстоятельство акцидентально, а потому, что по ходу рассказа категорически не меняется.
Строгов с первых секунд своего появления на экране дан во всей целостности и полноте. Это идеальный персонаж, в котором нет никакого изъяна. Отважный подводник, талантливый тактик, смелый воин, заботливый командир, проницательный психолог, мудрый наставник, настоящий патриот, крепкий духом и телом, быстрый умом, открытый душой…
Строгов совершенен и потому не может развиваться. От него действительно исходит сияние и над пилоткой с красной звездой отчётливо заметен нимб. И это не шутка: пожертвовав своей жизнью для спасения экипажа подводной лодки, Строгов фактически превращается в Христа, выходя тем самым из круга обычных людей – из плоти и крови.
Единственная мысль, которую рождает Строгов у зрителя, это абсолютная уверенность, что, если бы таких командиров в годы Великой Отечественной было бы больше, Победа пришла бы значительно раньше.
Но если Строгов не главный герой, ибо фильм – это не экранизированное Житие, а драма, то кто же? При всём богатстве выбора им оказывается бывший торпедист Голик, которого списали из подплава за дисциплинарную провинность на берег и теперь ему поручено доставлять развозить воду.
Работа для краснофлотца и классного специалиста позорная, хоть и безопасная, вследствие чего Голик ищет любую возможность, чтобы вернуться в экипаж, предпочитая смертельный риск насмешкам окружающих.
И такая возможность Голику представляется: на лодке Строгова гибнет один из торпедистов и на открывшуюся вакансию напрашивается со всей страстью молодости наш парень. Однако возвращение на флот не станет для него лёгким: прежние привычки и душевные раны ещё дадут о себе знать, едва не лишив Голика выпавшего ему шанса.
Но не таков наш герой, чтобы сдаться: пройдя огонь и воды, честно отвоевав и не раз взглянув смерти в лицо, он, в конце концов, избирает профессию морского офицера, чтобы в эпилоге в чине капитана первого ранга командовать подводным ракетоносцем, вернувшимся с длительного патрулирования у берегов вероятного противника…
Таким образом, фильм Волчека, если смотреть на него с точки зрения реализации жизненной миссии главного персонажа, это история о том, как однажды оступившийся человек получает возможность реабилитироваться и, победив обстоятельства, реализовать свой второй шанс.
Именно это следует из показанной нам на экране последовательности событий, чего Волчек не смог уловить, вследствие чего сохранил сцены с Голиком, вместо того чтобы от них безжалостно избавиться, ибо несовершенный и путаный молодой пацан, который ведь хороший, просто немного не повезло, с каждым своим появлением всё более заслоняет плакатного Строгова. За Голиком следить интересно: он стоит на распутье; за Строговым – нет: все его поступки предопределены, он не может совершить ничего дурного, недостойного, ошибочного.
Впрочем, не стоит укорять создателей картины в полной бесчувственности. Кое-что про своего Строгова они понимали, иначе бы не ввели в сценарий Голика, который должен был немного очеловечить историю про идеального командира. Но наш торпедист оказался не промах и, даже под пристальным надзором монтажниц, потянул одеяло на себя.
Второй слабостью Волчека как режиссёра оказалась его неспособность вовремя остановиться. Судя по плохо сочетающимся эпизодам, внезапным появлениям и исчезновениям персонажей, наличию непрояснённых коллизий, direct cut зашкаливал за два с лишним часа.
Студия, у которой в плане не стояло двухсерийной картины, заставила ужаться до девяноста минут. Приходилось чем-то жертвовать. Выбор стоял между адовым трудом снятыми подводными приключениями и сценами, придающими повествованию логичность и плавность.
Волчек выбрал первое, вследствие чего не только сорвал естественную наррацию, но и похерил всю архитектонику фильма, растянув экспозицию почти на треть экранного времени. Как должен был собираться КСЩ по уму?
Совещание в штабе Северного флота: «Враг вот-вот захватит Мурманск». Совещание в штабе немецкого командования: «Мне смертельно надоел этот дерзкий русский подводник». Атака вражеского танкера под титры. Аллея глубинных бомб. Пожар в торпедном отсеке [вырезан]. Подвиг торпедиста [вырезана]. Смерть торпедиста [дана репликой]. После чего возвращение на базу, встреча с водовозом и, собственно, начало нашей истории про второй шанс.
Что делает Волчек? После смерти торпедиста Щ-721 не идёт на базу, но пристраивается в хвост вражескому конвою, который направляется в свой порт. Зрителю стоит дать передышку, но драйв продолжается, причём Волчек ведёт себя как та обезьяна, которая надкусывает подряд все фрукты в вазе и разбрасывает их.
Неплохо бы показать, как именно наша лодка проскальзывает за конвоем. Это любопытно, потому что очень не просто, но Волчек сразу даёт Щ-721 в фиорде. Другой режиссёр превратил бы этот манёвр в целый эпизод, запоминающийся и яркий, но Волчек может позволить себе расшвыривать жемчужины.
Строгов рвался в фиорд, чтобы затопить пятидесятитысячный транспорт «Бремберг», но там его нет. Повернуть назад? Ни за что: уничтожим торпедным ударом береговые постройки. Ещё одна отличная возможность сделать мощную и красивую сцену, но зачем: дадим впроброс.
Дальше ещё лучше. Пока Строгов громил порт, немцы перегородили выход противолодочными сетями, Щ-721 оказалась в ловушке. Вот тут бы и развернуться фантазии, не торопясь продавая каждую деталь: как лодка упёрлась в эту сеть, как Строгов догадался, что произошло, как мучительно он искал выход.
Нет, всё происходит быстро и оперативно: сейчас прилив, перевалим через сети в надводном положении. И сцена, когда Щ-721 на глазах у немцев, сдавая вперёд-назад, вырывается из неминуемого плена, которая в нормально снятом фильме непременно стала бы кульминацией, вызвав у зрителей взрыв восторга, когда они кожей чувствуют, как днище лодки скребёт по стальной ловушке, с каждым миллиметром приближая свободу и жизнь, – оказывается лишь дежурной точкой в затянувшейся экспозиции.
Таков творческий почерк Бориса Волчека, достигшего своего профессионального потолка, но не подозревавшего об этом. Впрочем, поскольку советские кинематографисты, после ухода на покой Владимира Брауна, не баловали публику фильмами о подводниках, спасибо ему и на этом.
Tags: Кино
Subscribe

  • (no subject)

    «Легионы». 42-й Московский кинофестиваль в программе «Русский след» показал в своём роде исключительный фильм Дариуша Гаевского, посвящённый, как…

  • (no subject)

    Сколько волка ни корми… Проблемой русского человека является его природный гуманизм и наивное стремление примириться с вековечным врагом – исходя из…

  • (no subject)

    Если сейчас – много задним числом – отыскивать ту дату, после которой история Польши двинулась непоправимым и трагичным образом, то, среди прочих…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments