Денис Чукчеев (chukcheev) wrote,
Денис Чукчеев
chukcheev

Category:
Послесловие к КСЩ.
Наверное, нападки на Бориса Волчека и его команду не совсем справедливы, ибо, апеллируя к идеальному сложению сюжета, не учитывают той реальной ситуации, в которой пришлось действовать авторам фильма.
Проще говоря, Волчек, при всём желании, не мог развернуться по-настоящему, ибо был вынужден учитывать требования советской цензуры, которая вымарывала целые области гражданского воинского бытия.
Дурное влияние этой цензуры особенно становится заметным, стоит нам сравнить КСЩ с американскими фильмами на схожую тематику того же периода. Нельзя сказать, чтобы они получались безупречными, но в отношении архитектоники имели значительное преимущество перед советскими, что не могло не сказываться на конечном результате.
В чём заключалось это преимущество? В том, что в американском кинематографе было вполне допустимо показывать конфликт между капитаном корабля со своими подчинёнными. Потому коллизия шкипера и старшего помощника для таких фильмов естественна и типична.
Капитан не выносит старпома, старпом не выносит капитана, они собачатся весь метраж, но к концу фильма преодолевают разногласия и превращаются в лучших друзей. Банально? Более чем, но какой это даёт эффект?
Грамотно перемежая эпизоды, американские авторы, во-первых, более свободно располагают визуальный материал, во-вторых, постоянно поддерживают зрительскую вовлечённость – через смену картинок.
Немного повоевали. Немного поругались. Потом снова немного повоевали. Потом снова немного поругались. Затем опять повоевали и опять поругались. Наконец все вражеские корабли потоплены, все недоразумения рассеяны. Победа и примирение.
У Волчека, даже если бы он захотел устроить такой бутерброд, ничего бы не вышло, ибо показывать разборки командира лодки со своим первым замом категорически нельзя: в Советских Вооружённых силах такого быть просто не может – образцовая воинская и партийная дисциплина.
Вследствие чего Волчеку, характеризуя отношения капитана Строгова и политрука Шеркинса, единственное что остаётся, это вставлять сцены потрясающие по своему накалу и драматичности: «Прав ли я, комиссар?», «Да, командир, абсолютно прав!»
Поскольку межличностные взаимоотношения находятся на уровне плаката в красном уголке, выпадающий драйв приходится компенсировать наращиванием батальных сцен, которых оказывается избыточное количество.
К чему это приводит? К девальвации происходящего и, как следствие, к обесцениванию подвига: если одной подводной лодке получается с такой лёгкостью громить немецкие эскадры, то чем наш ВМФ занимался все четыре года?
Девальвация же, к сожалению, неизбежна: простое повторение удачной атаки невозможно, необходимо повышать градус, всё более и более увеличивая наносимый супостату ущерб – иначе зритель почувствует себя разочарованным и будет прав.
Разумеется, всего этого можно было бы избежать, воспользуйся Волчек американскими лекалами, но кто бы ему в начале 70-х такое позволил…
Tags: Кино
Subscribe

  • (no subject)

    Об опасности следования моде. Фильм Владимира Венгерова «Рабочий посёлок» любопытен сейчас тем обстоятельством, что вторым режиссёром на нём работал…

  • (no subject)

    О короткой дистанции. В документальном фильме Александра Сокурова «Советская элегия» есть фрагмент, посвящённый Борису Ельцину. Съёмки проходили в…

  • (no subject)

    Немного интертекстуальности. Отождествление персонажа с актёром – это, разумеется, моветон, но, забавы ради, можно попробовать, тем более что речь…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments