Пересматривая сейчас, в связи с известными событиями на фронте расовой цензуры, «Унесённых ветров», не можешь не поражаться, сколь трудную, почти неразрешимую задачу ставили себе постановщики. Следуя за романисткой, которая главной героиней избрала Скарлет О’Хара, они не могли отклониться от персонажной расстановки и вынуждены были играть теми картами, которые им сдали. А сдали им, говоря откровенно, сугубый шлак – одни шестёрки и семёрки, совсем без картинок, поскольку в образе Скарлет не было не то что положительной чёрточки – отсутствовало хоть какое-то светлое пятнышко величиной с маковое зёрнышко. Скарлет, если содрать с неё монументальный глянец, это – капризное, пустое, эгоистичное, наглое, бессердечное, злое, безжалостное, себялюбивое существо, полностью лишённое эмпатии и вообще каких бы то ни было сострадательных чувств. Лучшее определение для неё – красивое и холёное животное, которое завораживало окружающих своей витальной мощью, инстинктивным напором, вследствие чего они покорялись и отступали перед этой рекой абсолютно уверенного в своей правоте имморализма. При таких исходных данных построить историю очень трудно, почти невозможно. Скарлет, которая родилась на этот свет только чтобы жрать более слабых и хилых, по определению не способна вызывать симпатию: вы бы хотели, чтобы в вашей жизни появилась такая Скарлет, которая оставит после себя одни руины? Соответственно, столь же малореально строить рассказ, основой которого станет моральная эволюция героини, которая как была ворующей чужих кур пронырливой лисицей в начале, так осталась такой же наглой рыжей мордой в финале. Душевные кризисы, нравственные терзания, острые противоречия – это не про Скарлет: единственная эмоция, которая способна её тронуть по-настоящему, это страх голода. Всё прочее – мелочь, которую легко пережить и переварить. Иначе говоря, по набору персональных качеств и ничтожности личности Скарлет не то что не может рассматриваться как героиня, её и в антагонисты не зачислишь. Антагонист, при всех своих негативных свойствах, одержим какой-то идеей. У Скарлет же никакой идеи, кроме как надкусить всё, до чего она способна дотянуться, нет. Потому её место в общей раскладке – второстепенный персонаж на несколько экранных секунд, который появляется, в силу своей однообразной выразительности, лишь для оживляжа. Однако гений Дэвила Селзника и мастерство Вивьен Ли сотворили настоящее чудо: Скарлет не только не теряется на протяжении почти четырёхчасового фильма, но и уверенно солирует, привлекая зрительские сердца. Более того, она не просто остаётся в истории кинематографа в качестве одного из ярких женских образов, но и уверенно входит в высшую лигу, словно бы это было ей предназначено. Потрясающий результат.