Tags: Сын

(no subject)

По счастью, Олег ещё плохо ориентируется во времени и потому вопросов вроде «Папа, а почему ты не появлялся два месяца?» пока не задаёт, ограничиваясь этим: «Папа, а я тебя скоро увижу?»

(no subject)

Олег заинтересовался возрастными изменениями, в связи с чем он регулярно спрашивает: «Папа, а ты не будешь стареть?»

Приходится, чтобы не огорчать ребёнка, кривить душой: «Нет, не буду».

Ответ успокаивает его – но только до следующего раза.

 

(no subject)

Спускаемся с Олегом на детскую площадку. К нему тут же подбегает мальчик и предлагает играть вместе.

Мальчика зовут Дима, он бойкий, капризный, грубый и скандальный. Но Олегу с ним нравится: в таком возрасте развязность увлекательна.

Дима не просто так обратил внимание на Олега: на этой же площадке бродят ещё двое его знакомых, один постарше, второй помоложе. Сейчас Дима с ним в ссоре: они обзываются, плюются и гоняются друг за другом. К тому же Дима принёс на площадку футбольный мяч, а его приятели этот мяч у него забирают, чтобы играть только вдвоём меж собой.

Некоторое время Олег бегает вместе с ними; он настолько увлечён, что его невозможно чем-нибудь отвлечь. Я удобнее устраиваюсь на вечернем солнышке, собираясь сидеть ещё долго, но тут Олег возвращается.

Он грустен, почти плачет. Я спрашиваю его, что случилось. Он туманно отвечает, что день выдался неудачным…

Оказалось, что Дима опять подружился со своими приятелями, они вместе гоняют мяч, а Олег уже не нужен, про него забыли.

По-видимому, это – первая измена, с которой пришлось столкнуться Олегу.

 

(no subject)

У меня с Олегом много общего: помнится, примерно в его возрасте я тоже любил универсалы, отдавая им предпочтение перед седанами.

Единственное отличие: тогда мне нравились «Волга» ГАЗ-24-02, он же симпатизирует «Жигули» ВАЗ-2104.

 

(no subject)

Олег – замечательный тактик: он не прямо выпрашивает игрушки, но делает это исподволь, учитывая особенности родительской психологии.

«Папа, тот трейлер, который ты подарил на День защиты детей, мне очень понравился. Я очень его хотел».

Пауза, во время которой я должен растаять и потерять контроль.

«Папа, давай, когда в следующий раз мы пойдём в «Седьмой континент», ты купишь мне…»

 

(no subject)

Поражает пластичность Олега: он может, едва закончив назидательную лекцию о пагубе, подстерегающей завсегдатаев казино («Папа, ты понял: не нужно играть на деньги!»), тут же броситься разгонять тополиный пух, стараясь попасть по белому комочку привязанной к резинке игрушкой.

 

(no subject)

Выходные провёл со своим троюродным братом Андреем.

Он младше меня на тридцать лет (его мать, моя двоюродная тётка, старше меня на месяц, - издержки большой семьи, когда младшие дети являются одногодками старших племянников), но это не помешало нам найти общий язык, чему помогли два обстоятельства.

Во-первых, оставшиеся от Олега игрушки, занимавшие половину комнаты.

Во-вторых, тот факт, что Андрей растёт без отца, которого не знает совсем.

Когда мы уже вполне сошлись (игра в коняшку очень помогает становлению детской дружбы), он решил прояснить крайне важный для него вопрос: «Ты мой папа?»

Пришлось его огорчить, сказав, что я всего лишь брат. Андрей не слишком поверил (до тех пор он привык считать братом только пятилетнего Вадима), но больше расспрашивать не стал.  

 

(no subject)

Наверное, я слишком много позволяю сыну и недостаточно строг, когда следовало бы нахмурить брови и повысить голос до крика.

Я понимаю, что не прав, но воспоминания из собственного детства всякий раз смягчают мою решимость быть настоящим отцом…

Мне было шесть лет. То лето я проводил в Ялуторовске у бабушки. Мой собственный отец, получавший второе образование в Тюмени, сдав очередную сессию, перед отъездом домой заехал навестить тестя с тёщей.

В тот вечер мы почти не поговорили: отец был нарасхват, и у него, как я понимаю сейчас, просто не было времени выйти во двор и поиграть со мной.

Я был очень обижен, и от нахлынувших чувств мне захотелось что-то сотворить с собой, чтобы меня, наконец, заметили, пусть и случилось бы это слишком поздно.

Я решил броситься под машину – наискосок от нашего дома, метрах в тридцати, был Т-образный перекрёсток, через который, по причине позднего часа, почти никто не ездил.

Я долго сидел на заборе, собираясь с духом, но страх оказался сильнее, и я вернулся домой, никому, естественно, ничего не сказав.

Довольно скоро я забыл об этом эпизоде, не вспоминая его годами, пока собственное отцовство не разбудило во мне целый пласт вроде бы навсегда похороненных переживаний.

И сейчас, когда Олег, порой, переходит грань, я, понимая, что поступаю неправильно, не могу вести себя иначе с сыном, перед которым чувствую вину.

 

(no subject)

Счастье - это, наверное, когда ты вытаскиваешь из ванной двадцать верещащих килограммов, заворачиваешь их в большое махровое полотенце и несёшь в спальню, а они по дороге, задыхаясь от смеха, кричат: «Папа, быстрее, быстрее!»

И вряд ли что-либо другое…